ЕДУ

Билет -
       щелк.
           Щека -
                 чмок.
Свисток -
         и рванулись туда мы,
куда,
    как сельди,
              в сети чулок
плывут
      кругосветные дамы.
Сегодня приедет -
                 уродом-урод,
а завтра -
          узнать посмейте-ка:
в одно
      разубран
              и город и рот -
помады,
      огней косметика.
Веселых
       тянет в эту вот даль.
В Париже грустить?
                   Едва ли!
В Париже
        площадь
               и та Этуаль,
а звезды -
          так сплошь этуали.
Засвистывай,
            трись,
                 врезайся и режь
сквозь Льежи
            и об Брюссели.
Но нож
      и Париж,
             и Брюссель,
                       и Льеж -
тому,
    кто, как я, обрусели.
Сейчас бы
         в сани
               с ногами -
в снегу,
        как в газетном листе б...
Свисти,
       заноси снегами
меня,
     прихерсонская степь...
Вечер,
      поле,
           огоньки,
дальняя дорога,-
сердце рвется от тоски,
а в груди -
           тревога.

Страницы: (20) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Когда-то "твой" Робертсон".
     - Вот, получите, - сказал он, - деньги ваши. Он должен отдать.
     - Но у вас, вероятно, есть наследники? - спросил Маурей.
     - О нет! - Старик сделал попытку рассмеяться. - Нет, никого нет.
     Маурей протестовал. Старик стоял на своем. Согласие было обеспечено сущностью положения.
     - Хорошо, - сказал, наконец, охотник. - Что же передать еще Гордону?
     - Что он подлец, - сказал умирающий, поворачиваясь к стене лицом; он заснул и более не просыпался.


    II

     Утром Маурей опустил его в землю, прикрыл могилу травой и, посидев несколько минут с клочком бумаги в руках, нашел, что ради Катарины Логар стоит проехать в Аламбо. Так как дело не расходилось у него с мыслью, он, взяв в мешок все ценное, то есть остаток шкур, нож и белье, сел вечером того же дня в лодку, а через четыре дня видел уже вертикальную сеть мачт, реявших вокруг белых с зеленым уступов города, спускавшегося к воде ясным амфитеатром.
     Маурей привязал лодку к купальне, заплатил сторожу и поднялся в сверкающие асфальтовые ущелья города. По улицам переливалось экипажное и человеческое движение с той ошеломляющей, бархатистой напряженностью делового дня, какая мгновенно делает одиноким пришельца, доселе ждавшего, быть может, немедленного, приятного общения. Спросив раз десять, как пройти к Гордону, Маурей получил несколько противоположных указаний, следуя которым каждый раз попадал к затейливым огромным домам, - и все это были дома Гордона, но во всех этих домах его не было. Он был в каком-то еще одном, своем доме.
     Наконец, исколесив половину города, Маурей нашел дом и в нем - Гордона. Он прошел железные кружевные ворота, аллею с огненными цветами и попал к раскинутому мостом подъезду, середина которого сверкала ярким небом зеркальных стекол...

Грин Александр Степанович   
«Личный прием»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Прямой эфир