 |
|
р Антонович думал, что эта зримая прелесть, все это очарование взоров, вся эта нежнейшая сладость, легко льющаяся в его молодую, широко дышащую грудь, все это - лишь златоткан..
.. - Да, - сказал патер Браун, - в конце концов в настоящих волшебных сказках не так много говорилось о ..
Из биографии Хемингуэя известно, что он побывал на Бимини, ловил в его водах крупную рыбу. С островами Бимини связана древняя индейская легенда, от которой они и получили свое название...
Смотрите также:
Предсмертная записка Владимира Маяковского
Тифозная вошь советской поэзии
Спустя семь десятилетий (эксперты о гибели Маяковского)
Юрий Карабчиевский. Воскресение Маяковского
Основные даты жизни и творчества Владимира Маяковского
Революция в поэзии В. В. Маяковского
Революционный реализм В. В. Маяковского
Юмор и сатира в пьесах «Клоп» и «Баня»
Новаторство поэзии Маяковского
Тема Родины и нового человека в лирике Маяковского
Вы читаете «Хорошо!», страница 10 (прочитано 15%)
«Cтихотворения 1926 года», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из поэмы «Владимир Ильич Ленин»», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Клоп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лозунги 1929 - 1930 годов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Окна сатиры Роста 1919-1920 годов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Летающий пролетарий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Облако в штанах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
черт его знает, что это такое!
Сегодня с денщиком:
ору ему
-эй,
наваксь
щиблетину,
чтоб видеть рыло в ней!-
И конешно-
к матушке,
а он м е н я
к м о е й,
к матушке,
к свет
к Елизавете Кирилловне!"
"Нет,
я не за монархию
с коронами,
с орлами,
НО
для социализма
нужен базис.
Сначала демократия,
потом
парламент.
Культура нужна.
А мы-
Азия-с!
Я даже-
социалист.
Но не граблю,
не жгу.
Тем временем:
... Птица явно не английская, подумал Дэвид. Но сам то он англичанин, и не к лицу ему бояться какой то собаки. Надо действовать. Не может же он… Дэвид вернулся к машине, заглушил двигатель, запер дверцы и, подойдя снова к воротам, перелез на другую сторону. Он шел по дорожке среди старых яблонь, усыпанных плодами красных сидровых сортов. Кругом была тишина, ничто не говорило о присутствии собаки. На солнечной поляне, среди моря гигантских дубов и буков, одиноко стояла manoir. Не совсем то, что Дэвид ожидал увидеть. Вероятно, потому, что слабо владел французским и, если не считать Парижа, почти совсем не знал Франции. Иначе не перевел бы это слово буквально, как английское «замок». В действительности же это строение напоминало скорее жилище зажиточного фермера; ничего особенно аристократического в его фасаде не было: светлая буро желтая штукатурка, пересеченная крест накрест редкими рыжеватыми планками, и темно коричневые ставни. К восточной стороне дома примыкала небольшая прямоугольная пристройка, сооруженная, по всей видимости, в более позднее время. И все таки было в этом доме что то привлекательное. Старинное, без архитектурных излишеств, приветливое здание производило внушительное впечатление. Дело лишь в том, что Дэвид предполагал увидеть нечто более величественное. Двор перед домом с южной стороны был устлан гравием. У основания стены росли герань и две старые шток розы, на крыше сидели белые голуби. Ставни на окнах были закрыты, дом спал, но парадная дверь, увенчанная гербом на каменном щите (надпись на нем стерлась от времени), оставалась полуоткрытой. Дэвид опасливо ступил на гравий и подошел к двери. Ни дверного кольца, ни кнопки звонка не было; к счастью, не оказалось и страшной собаки. Он заглянул внутрь: холл с выложенным каменными плитами полом, дубовый стол у деревянной, старинного стиля, лестницы со стертыми и поцарапанными перилами, которая вела наверх. В глубине холла виднелась вторая — тоже открытая — дверь, а за ней — освещенный солнцем сад. Дэвид постоял в нерешительности, сознавая, что приехал раньше назначенного времени, и постучал костяшками пальцев по массивной двери. Выждав немного, решил, что стучать бесполезно, и шагнул за порог...